Стефан Цвейг "Письмо незнакомки" (1948)
May. 17th, 2010 02:13 amЭто первое произведение автора, которое я прочитала. Не понравилось. Несколько раз ловила себя на мысли, что сопливо-розовое описание чувств героев, меня, как читателя, начинает раздражать, потому что автоматом делает этих самых героев всего лишь плодом фантазии автора, а мне нравится видеть в книгах реальность. Конечно же и в реальной жизни возможны подобные формы выражения чувств, не спорю. Но именно в книгах я чувствую их фальшивость и неискренность, в результате чего вместо сопереживания герой вызывает раздражаение и отторжение. Я стала ценить такие описания чувств, когда слово "любовь", "любимый" даже не нужно произносить, но чувства при этом не теряют своей глубины, наоборот, читатель всем своим существом их ощущает и пропускает через себя. Именно это я увидела у Ремарка в "Три товарища", с рецензией на которого собираюсь с духом.
А у Цвейга лишь сопли и незрелая "картонная" героиня, застрявшая в своих детских фантазиях и упорно не желавшая выбираться в реальную жизнь и творить свое настоящее и будущее.
Не простила я автору также раздражающих меня приемов повторения. Фраза "ребенок умер" вначале бьет по сознанию тяжелым молотом, и читатель начинает с осторожностью и серьезностью вслушиваться в историю. Но, когда эту фразу повторяют за время повествования 5-6 раз, то невольно начинаешь злиться на автора за спекуляцию на таких серьезных вещах. Понятно, что героиня в состоянии аффекта могла повторить эту разрушающую последние надежды фразу несколько раз, но все же создается впечатление, что автору просто не хватило воображения для введение другого сильного приема. И это не единственное повторение. На мой взгляд, все испортила длина "письма": будь оно покороче, возможно не создалось бы впечатление розовой сопливости, присущей несерьезным дамским романам, и возможно не было бы столько повторов. Впереди у меня еще несколько новелл этого автора. Надеюсь, что впечатление будет лучше.
А у Цвейга лишь сопли и незрелая "картонная" героиня, застрявшая в своих детских фантазиях и упорно не желавшая выбираться в реальную жизнь и творить свое настоящее и будущее.
Не простила я автору также раздражающих меня приемов повторения. Фраза "ребенок умер" вначале бьет по сознанию тяжелым молотом, и читатель начинает с осторожностью и серьезностью вслушиваться в историю. Но, когда эту фразу повторяют за время повествования 5-6 раз, то невольно начинаешь злиться на автора за спекуляцию на таких серьезных вещах. Понятно, что героиня в состоянии аффекта могла повторить эту разрушающую последние надежды фразу несколько раз, но все же создается впечатление, что автору просто не хватило воображения для введение другого сильного приема. И это не единственное повторение. На мой взгляд, все испортила длина "письма": будь оно покороче, возможно не создалось бы впечатление розовой сопливости, присущей несерьезным дамским романам, и возможно не было бы столько повторов. Впереди у меня еще несколько новелл этого автора. Надеюсь, что впечатление будет лучше.